Тем не менее это не помешало нам поднять страшный шум.
Порою опасность пьянит, как вино, и в это светлое воскресенье мы, восемьдесят sanpietrini, факельщики собора св.
Петра, из которых кое-кто еще до ужина, быть может, размозжит себе череп о свинцовые листы кровли, ели, болтали, шутили, смеялись, и в этом буйном веселье было что-то ужасающее.
Обед длился долго, и когда все уже насытились, столы были убраны.
Многие повалились на пол или на скамьи и уснули.
Гаспаро был среди них.
Я не мог больше выдержать.
Я подошел к нему и пнул его в бок.
Гаспаро, ты меня узнаешь? Он угрюмо взглянул на меня.
Чертова обедня! Я думал, что ты в Тулоне.
Не твоя вина, что я не в Тулоне! А теперь слушай.
Если мы с тобой переживем эту ночь, ты мне ответишь за свою подлость! Сверкнув на меня глазами из-под нависших бровей, он молча отвернулся и сделал вид, что уснул.
|
