Но по истечении трех недель я был бы рад хотя бы подметать студию.
Наконец пришел день, когда мне не оставалось ждать ничего, кроме голодной смерти, когда мой последний грош был истрачен, когда мой хозяин захлопнул перед моим носом дверь и я уже не знал, где найти кусок хлеба и кров.
Весь этот день я уныло бродил по улицам.
Как раз была страстная пятница.
Церкви были убраны черными тканями, звонили колокола, все улицы были забиты людьми в траурной одежде.
Я зашел в небольшую церковь Сайта Мартина.
Там как раз пели Miserere *, быть может не слишком искусно, но с чувством, которое раскрыло всю глубину моего отчаяния.
Жалкий, отверженный, я провел эту ночь под темной аркой возле театра Марцелла.
День обещал быть прекрасным, и я, дрожа от холода, выбрался на солнце.
|
